Я спросил у матери, помнит ли она сестер-близнецов Олсен. Мама отвечала утвердительно; с сомнением в голосе про булимию и анорексию.
— Что было у одной сестры? Никогда не могла запомнить, какая разница.
— Мама, разница колоссальная, — отвечал я с пояснениями.
2 дня.
Я спросил у отца, знает ли он, что скрывали в школе?
— Учителя и завуч часто говорили между собой, что у них накрылось что-то, поэтому почта не работает. Не могу вспомнить, как это называлось.
— Сервер, может быть?
Он взял что-то тяжелое и обрушил на металлическую коробку, удар пришелся на провода, наполненные кровью.
— А он будет работать?
— Конечно, сейчас мы вскроем коробку.
— Так это и есть он? Сервер…
Изнутри на меня смотрели живые платы и микросхемы. В серверную уже кто-то стучался. На мониторе было показано, что происходит в холле школы. Все фиксировала видео камера.
Снова спросил у матери, говорили ли мы об Олсенах. Ответ был отрицательным.
Я поднимаюсь на четвертый этаж, дальше всего от серверной. Следую в соседний корпус и спускаюсь к выходу, но попадаю в еще один корпус, где проходит собрание медицинских работников и инженеров. Ко мне подходит рослая стройная блондинка с темной помадой на губах. Мы знакомы.
— Привет! Так ты еще учишься?
— Нет, уже нет. Работаю.
Мы идем рядом, она обнимает меня и целует в щеку, оставляя коричневый след помады. «Лучше бы я поцеловал ее в губы,» — думаю я. Мои волосы тоже каштановые. Коричневые.
— А ты, как я смотрю, все еще здесь? — спрашиваю, глядя на ее халат. — Почему, задаюсь я вопросом, мы в детстве не уделяли столько внимания учебе? Почему, работая, мы обретаем столько обязательности, доселе нам незнакомой?
— Все люди такие, не беспокойся. Виной всему страх. Страх перед будущими обязанностями. Потому никто не хочет учиться.
— Страх? — эта мысль отразилась во мне негодованием. — Но я… Не думаю, что поведение в рамках темперамента определяется лишь страхом. Шизоиды привычно избегают все возможное.
Однако не хотелось признавать, что страх свойственен всем и каждому, даже мне. А она в целом была права.
Я зашел на лекцию. Преподаватель читал курс поведенческой психологии.
— Планирование. Прочитайте определение в учебнике. Сейчас мы попытаемся записать его покороче. Планирование — поведение человека, свойственное высшим млекопитающим. Определяется…
— Простите, что перебиваю, можно вопрос?
— Да, конечно.
— Вы хотите сказать, что животные способны планировать будущее?
— Безусловно. Посмотрите на волка: инстинкты толкают его на убийство животного. Вы же не думаете, что убив в начале недели, животное не знает, что в конце недели оно будет голодно? Волк планирует охоту снова, чтобы избежать негативные ощущения.
В начале была разница. В середине материя с большей массой поглотила разницу. В конце я не знаю, что будет. Подозреваю, НИЧТО.Я на краю обрыва, отбивающийся от преследователей. Нечистые тянут ко мне руки, тяжелыми телами пытаясь подмять под себя. В руке что-то тяжелое, инстинктивным движением бью чернь по голове, тело сползает и падает в пропасть. Встав на ноги, обращаюсь к последнему живущему, он стоит напротив.
— Еще шаг — и ты полетишь вниз, прямо на те камни. И твоя жена будет соскребать с каменных плит твои мозги, — говорю я человеку, чья кожа кажется такой же черной, как ночь. — Дай мне уйти, прошу тебя, у тебя еще есть шанс на будущее.
Он переводит взгляд с меня и смотрит в обрыв. У меня ощущение, что этого нужно убедить силой слова. Черный человек ложится на землю, давая мне уйти.
Я спрыгиваю вниз, на каменный выступ, внизу похороню себя в расселине.